Эссе «ИИ в язычестве и оккультизме: друг, враг или помощник»

Все прожитое меняет нас — или же, лишь раскрывает новые грани нашей всегда присутствовавшей сути. Главное знать, что и как нас меняет, зачем — и кому выгоден процесс изменения. В знании — сила. И знание о механизмах и скрытых процессах закладывает основы, чтобы себя от их влияния защитить, или сознательно их принять. Информированность необходима. Только и всего.

Среди критиков нейросетей распространены основные аргументы: вред экологии и биомам, нарушение авторского права при обучении нейросетей, прецеденты пользователей, пострадавших от природы нейросетей (подстегивания к самоубийствам, культы вокруг “пробужденного ИИ”, и так далее). Но меня всегда волновало, что эти аргументы не фундаментальны — а лишь указывают на следствия проблемы.

Вопрос экологии, вопрос неправомерного использования низовой и публичной культуры (и "авторское право" соответственно) и вопрос усиления социального пузыря вокруг пользователя — критические, но не релевантные для обсуждения. Как язычник, я не могу игнорировать их при размышлениях. Ведь все, что вокруг себя плодят нейросети, стоит против моего естества, позиции по жизни и ценностей.

Да, я считаю лично для себя использование нейросетей недопустимым. Никогда и нигде, ни при каких обстоятельствах. Точка.

Я не считаю себя технофобом и не отношу себя к таковым, несмотря на языческое мировоззрение и интерес к оккультизму, теологии. Наоборот: я люблю информатическую науку, теорию систем. Я принимаю дары прогресса и стараюсь не питать иллюзий относительно благ современности. И тем не менее, влияние нейросетей на природу, на социальный цикл взаимности одарения благами, на традицию, как структуру преемственности знаний, а не костную догму… Все это изначально отторгало меня лично.

Это причина, почему я был против использования нейросетей с момента их появления. Пробовал ли я использовать их, надеясь развенчать свои предосуждения? Да, обучал существующую модель воспроизводить голос, собрав базу данных самостоятельно — и посчитал результат не стоящим вложенных усилий. К основным положениям критиков выше я возвращался постоянно в процессе проб.

Но эти причины — причины для полного отказа от технологии — казались мне поверхностными, лишь следствиями чего-то большего. Более того: резкое отторжение от чего-либо сразу вызывает у меня скепсис и желание разобраться глубинно в истоках этого отторжения, со всех возможных сторон и аргументов. Моя заведомо критическая позиция — попросту хорошая точка входа. Но только входа в критику.

Это — не те аргументы, которые на самом деле являют суть проблемы. Это — лишь производные от сути проблемы.
Постараюсь сформулировать — для себя и других — более фундаментальную, мировоззренческую критику природы нейросетей. Это не принципиально новые мысли, в философии эти вопросы обсуждаются уже очень давно. Такой угол захода в тему я особо не видел, хотя чувствовал его подспудно. И, вероятно, со мной вместе — все, кто выбрал сознательно отказаться от нейросетей, и не совсем смог обосновать причины.

Заметка на полях: а еще я разительно против размытия термина и названия нейросетей "ИИ", потому что языковые модели ИИ не являются и не могут им являться по определению.

Мой главный аргумент против нейросетей — феноменологический.
Для справки: феноменология, как философская дисциплина, старается объективно описать субъективный сознательный опыт, избежать при этом допущений и воспринимать явления внешнего мира такими, какими они проявляются, и так — универсально описать особенности сознания.

Разберем феноменологические тезисы. Пользоваться я буду в качестве подспорья системным подходом к анализу и своими знаниями о теории систем. Ну, насколько позволят эти знания. С феноменологическим подходом совпадает один из подходов к анализу систем, POSIWID. “the Purpose Of a System Is What It Does”, а именно — “(истинная) задача и смысл системы в том, что она делает”. Он будет важен далее.

Начнем.
1. "Нейтральность инструмента — когнитивная ошибка"
Инструменты и технологии не нейтральны, и не могут быть нейтральны в принципе. В их дизайн и реализацию на всех этапах закладывается идеология изначально.

Это известно, например, архитекторам, которые моделируют поведение людей через дизайн архитектурного комплекса и его функционал. И это критично не только для сложных вопросов, вроде "допустимость нейросетей как инструмента", стоящих на ментальном поприще. Но и для простых, крайне физических и материальных — например, огнестрельное оружие и вопросы его легальности. "Hostile Architecture" как концепция, которая плодит неравенство и неудобство для всех людей, использующих пространство. Продолжать можно до бесконечности, суть ясна.

Тот, кто проектирует инструмент или технологию, имеет мировоззрение. Это мировоззрение, так или иначе, ложится в проектировку, в систему, которая описывает, как инструмент будет работать. Более сложный, но интуитивный пример — “рациональная картина мира”. Такая система игнорирует чувственный опыт, или укладывает его в рамки логики сугубо потому, что так функционирует система инструмента. Эта система, этот подход и метод запроектированы из мысли, что рациональное — лучше или предпочтительнее иррационального. Это — гипотеза, легшая в основу системы. Вопрос “А если это не так?” требует использования другой системы, потому что системой не учитывается изначально.

Инструменты и технологии, особенно сложносоставные — всегда имеют под собой идеологию проектировщика.

2. "Мышление определяется используемым инструментом"
Любые инструменты, от сложных социальных конструктов (деньги и язык), продвинутых технологий коммуникации (радио, телевидение, соцсети) до простейших (орудия труда и войны) формируют то, как мы мыслим. Мыслим в принципе: подходим к решению задач, воспринимаем общество — и себя в нем.
"Если в руках молоток, все проблемы начинают выглядеть, как гвозди".
“Если нет денег, надо их заработать, и тогда у меня будет все необходимое". "Если нет сообщений в мессенджере, то со мной никто не общается". “Если нет лайков, я никому не интересен”. “Если творчество выложено в интернет, то это контент (для потребления)”. Заметьте формулировку предложений через программную функцию условия “если, то…”, классическую для систем и системного подхода. Особенно хороший и опасный пример такого когнитивного искажения — "Если я, водитель авто, не увидел мотоциклиста, и не смог считать его скорость, значит, это он опасно водит, а не наши инструменты слишком различны по методу использования". Сюда же отлично ложится известный многим тезис — “если оккультист, то обязательно шарлатан, или психически нездоровый человек”.

Не буду растекаться мыслью по древу и расписывать, почему, например, обмен — даже не бартерный — может существовать без денег и банковской системы. Почему иные социальные конструкты могут быть выкинуты, заменены или исправлены, когда служат или функционируют плохо. Подробнее об этом будет далее. В рамках тезиса выше нам важно одно.

Модели мышления, то есть, система, заложенная в инструмент — ряд когнитивных искажений, на которые мы соглашаемся при использовании инструмента каждый раз, когда берем его в руки.

3. "Технология создает систему/механизм для действия или бездействия"
Система — это упрощенная модель из алгоритмов, как последовательности шагов. Любой инструмент или технология имеет под собой эту систему запроектированной и, следовательно, переносит мышление пользователя в рамки только этой системы. Системы не идеальны, и не могут точно отражать и описывать реальность, потому что изначально упрощены. И в этом кроется основная проблема — с одной стороны, система может формулировать четко и ясно для нас опцию, которая ранее казалась невозможной. Здесь отличным примером была бы индустриализация, идеология коммунизма и даже сам оккультизм. Но с другой стороны — система будет ограничивать и задавать рамки, потому что любые системы работают в рамках математической логики. Сколько условий ни зашей внутрь, какие параметры ни учитывай, все из них предположить и объять умом не сможет ни один проектировщик. Невозможно объять необъятное, описать неописуемое во всей полноте. Все наше рациональное понимание и методы познания мира стоят на моделях и системах, вечно уточняющихся и меняющихся.

Точно так же, как система формирует опцию — она опцию забирает, потому что не может предположить все из них. Полагаясь на систему, как инструмент или технологию, мы всегда рискуем загнать свое мышление в ее рамки и счесть эту систему всеобъемлющей и единственно возможной. Особенно, когда модель поведения, сформированная системой, стала привычной.

Разница в том, что есть системы, как, например, игры, предполагающие точку входа и точку выхода. Такие системы моделируют завершаемый и останавливаемый на любом этапе процесс: действует правило магического круга для приостановки неверия на время нахождения в системе. Фактически, они формируют симуляцию, четко ограниченную магическим кругом от реальности. А есть системы, не имеющие механизма магического круга в принципе.
Первый тип систем безопасен, но все еще меняет наше мышление — не просто так игры используются как наиболее эффективный способ обучения. Не просто обучения, а наглядного обучения через проживание опыта, и используются игры для этой цели не только людьми, но и животными. Второй тип систем? Такие системы формируют парадигмы настолько жесткие, что спор вокруг вопроса: "может ли весь мир существовать без денег и современной модели экономики?" обывателю без политической и экономической грамотности кажется глупым и излишним. Потому что ответ прост и понятен — "не может". Но это не так! Может, может без любого подобного конструкта, даже такого, как язык, пол, нация, этнос, государство, наука — вопрос, зачем? Зачем людям существовать без указанной модели, и есть ли модель лучше? Потому что модели — они будут всегда.

Применим эти тезисы на практике:
Вот наш прекрасный пример — нейросети:
Вопрос первый: какая идеология зашита в нейросети, как инструмент?
Вопрос второй: какое мышление нейросети формируют?
Вопрос третий: для каких действий нейросети дают опцию, а где провоцируют бездействие?

Идеология, лежащая в основе нейросетей — это идеология капиталистическая, очевидно. Суть этой идеологии — "максимальная выгода через минимальное вложение ресурсов и усилий", где качество деградирует априори.
Отсюда, в проектировке нейросетей лежит такой смысл — максимальное удержание пользователя. Удержание посредством создания максимального комфорта и удобства, чтобы захватить и монетизировать внимание пользователя. То же самое, что у соцсетей, казалось бы. Но: есть ли у нейросетей коммуникативные общественные функции? Нет, лишь опосредованные. Пользователь может применить нейросеть для коммуникации с живым человеком, это так.

Но первоочередно у нас идет коммуникация "пользователь - нейросеть". Следовательно, важной частью вшитой идеологии является автоматизация — в первую очередь, автоматизация человеческих и общественных процессов. Автоматизация творчества, автоматизация обращения за советом, автоматизация получения знаний... А то есть, на деле — атомизация общества через автоматизацию: создание социального пузыря, но пузыря полностью отрезающего контакт с внешним миром, как и разрушение социального клея.
То есть, на каждое благо, вроде упрощенного доступа к элитарному и институционализированному знанию, мы исключаем социальную связь, предполагавшую получение этого блага.

Например: ранее нужно было выучить язык. Теперь нейросеть может перевести текст без потери смысла и нюансов (спорно). Получив знания, мы теряем: учителя языка и общество знающих язык, как сам новый инструмент — язык. Можно сказать, минуем посредников и стены на пути. Но! Когда речь идет, например, об элитарности институтов знания и их монополии на знание, не нейросети решают этот вопрос — они не искореняют проблему социального института, а попросту минуют любой социальный контакт, на котором прошлая система стоит.

И все было бы хорошо и благостно, справляйся нейросеть с функцией так же качественно, как социальный институт. Но это не так: в вопросах того же языка нейросети были замечены в ориентализации не-европейских языков и выдумывании несуществующих смыслов при переводе. То есть, условный текст на сложном для освоения языке, который пользователь не может перепроверить из-за отсутствия знаний, может быть значительно искажен. Чтобы проверить качество перевода, придется обращаться к специалисту, который изначально мог бы сделать перевод.

Так, даже получаемое от нейросетей благо — по факту благом не является.
Какое мышление формируют нейросети? Они оптимизируют и облегчают процесс так, чтобы не иметь "камней преткновения" в потоке этого процесса, вызывать в нем минимальный стресс. "Комфорт и удобство превыше всего", как часть идеологии, да. Добиваются они этого, уводя сам процесс в “черный ящик” для пользователя — у нас есть ввод и вывод, ничего кроме, процесс исчезает из поля зрения. Классика “китайской комнаты” — со стороны невозможно сказать, сидит в комнате носитель китайского языка, или некто следующий алгоритму. “Думающие” нейросети создают лишь иллюзию мышления о процессе для пользователя, но на самом деле этот процесс закрыт. Как для проектировщиков это становится большой проблемой при обучении нейросетей, так и для пользователя.
Проектировщики, например, нейросетей для HR-назначения, не могут отследить, по каким реальным критериям нейросети отбирают из всего объема резюме наилучших кандидатов. А обоснования нейросеть формулирует, уже исходя из последующего запроса пользователя, а не перед выполнением задания, как критерии. Так, уже были прецеденты, где нейросеть отсеивала людей по критериям, никогда не указанным в первичном запросе, предположив их социально-приемлемыми для компании, что вскрывалось независимым исследованием лишь позднее.

Но для пользователя “черный ящик” опасен другим. Нейросеть формирует такую модель мышления, где пользователь — даже не созерцатель процесса, а получатель итогового продукта. То есть, в рамках применения навыков и знаний, нейросети отучивают пользователя от навыков и знаний, лишая процесса, где они должны применяться. Даже рутина, вполне механическая, и кажущаяся нам часто излишней — все еще задействует навыки и знания. При этом такие, которые мы как навыки и знания зачастую не считываем, или привыкли считать данностью. Интернет или соцсети этого до конца пользователя не лишают, наоборот: требуют новых навыков и знаний, потому что и там, и там — процесс присутствует прозрачно для пользователя.

Говоря прямо, нейросети являются вполне логичным развитием поздне-капиталистического индустриального общества при глобализме. Они усиливают разрыв отдельного человека с обществом, обменом ресурсами внутри общества и процессом обслуживания жизни этого общества. Все это оказывается под контролем компаний, предоставляющих услугу, для умножения их капитала. "Вы не знаете, как производится ваша еда, и не знаете, сколько рук она минула, и какие процессы прошла, а значит, не знаете ее реальную цену и качество" — ровно та же идея, но уже перенесенная на коммуникацию, информацию и работу с ней.

И вот вопрос: какой процент населения может не полагаться на современную индустрию легкой промышленности, чтобы банально одеть себя? Даже если вы шьете и чините одежду и обувь сами — откуда вы берете материалы? Когда-то давно это делал живой человек, знакомый вам лично и обладавший навыками и знаниями для этого. Сейчас это делает такой же живой человек, но между вами — “черный ящик” логистики. Только вот логистический “черный ящик”, как и “черный ящик” аппаратного обеспечения (компьютер, средства связи) — при желании и знаниях можно отследить из начальной точки в конечную.
А когда вы полагаетесь на нейросеть для вычитки или структуризации текста вместо редактора? Когда вы генерируете изображение вместо художника?
Кто все эти люди, на чьем труде обучена нейросеть — и где в вашей жизни и вашем социальном круге человек с этими навыками, которым он так же мог бы и обучить вас?

То есть, нельзя даже говорить о том, чтобы использовать нейросеть для рутинных задач, но не заменять ей человека. Нейросеть по своему дизайну призвана заменять человека на том конце логистики. Не скрывать и обезличивать его, а исключать его, формируя его иллюзию на основе некого “среднего”. Потому что ее модель обучена на данных абстрактной, обезличенной массы.

Нейросеть формирует симулякр блага и специалиста — копию копии, изображение того, чего даже не существует.

Здесь можно было бы поговорить о проектировке и анализе среднего вместо исключительных случаев (метод “экстремального пользователя”). Но это — слишком объемная тема для этого эссе. Достаточно сказать, что проектировка под экстремального пользователя, нежели опора на абстрактную “норму” или “среднее” — гораздо безопаснее для жизни пользователя, и часто качественней по ширине опций применения системы. Потому что “нормы” и “среднего”, особенно применительно к человеку, не существует в природе, это — абстракция. Губительная, если по “норме” пытаться проектировать кабины пилотов. И попросту ухудшающая жизнь — как инвалидов-колясочников, так и людей с чемоданами, колясками с детьми — об уже всем привычных в мегаполисах скатах с тротуаров.

И тут становится понятно, какие опции дает нейросеть в самой системе мышления на самом деле, а где провоцирует бездействие. Фактически, на всех опциях мы имеем иллюзию качества, симулякр специалиста — это о способности нейросетей врать и выдумывать информацию, подстраиваться под пользователя. А провокацию бездействия имеем на социальных связях и важнейших навыках. Зачем вам лишний раз сортировать информацию и вычленять ключевой смысл из источников, эту рутинную работу сделает за вас нейросеть! А о падении навыка анализа, внимания и быстрого схватывания смысла из текста — речи, разумеется, не идет. Как и о том, что со смыслами, как структурой верхнеуровневой, часто невысказанной прямо — нейросети в принципе работать не умеют.

Система преимущественно на бездействии приучает отучиваться от навыка, но не задействует другие. Особенно, когда речь идет о модели, построенной на удобстве: удобство и комфорт как раз и дают внедрять модель мышления безболезненно и незаметно. Можно привести контраргумент: “Но требуется правильно формулировать запрос, это навык работы с информацией” — и да, все верно. Только грамотно сформулированный запрос — это проектировка закрытой системы и/или алгоритма. На уроках информатики многие выполняли трассировку программ, и здесь ровно то же самое. Довольно базовый информатический навык, требуемый для любой работы с автоматизацией и автоматонами, и строится он на применении математической логики. Научиться ему можно, не взаимодействуя с нейросетями в принципе, и применим он к любой информации, даже — к анализу текста. То есть, он довольно полезен в современности в принципе.

Значит, нейросеть, как инструмент с системой, не создала запрос под принципиально новый навык или адаптацию старых. Наоборот, теперь этот навык слишком узко применим: не зная основной теории, вы не сможете применить опыт в формулировании запросов на, например, описание компьютерной программы, вы не поймете, какие слова в ваших запросах являют собой функции, а какие — переменные, и так далее.

По итогу, мы имеем гораздо более качественные, пусть и узкопрофильные, инструменты, нежели нейросети в их общем смысле. Та же технология text-to-speech существовала задолго до нейросетей. Применять нейросети для озвучивания текста и наоборот, транскрипции — удобно. Но почему бы не улучшить уже готовый инструмент, а не заменять его настолько ненадежным? Или, попросту, сузить специализацию нейросети, исключив из нее другие функции — и так повысить надежность? Тогда минуются многие поднятые здесь проблемы! Потому что из аргументов выше исключением являются очень специфичные случаи. Как, например, нейросеть, распознающая рак груди на ранних стадиях с точностью выше, чем у врачей-онкологов. Но, во-первых, это не LLM — и есть огромная пропасть между ML, DL и LLM. Во-вторых, в случае конкретной узкопрофильной нейросети есть неиллюзорное благо, доказуемое хотя бы эмпирически. Ну и к тому же, многие не подпадающие под аргументы нейросети не доступны широко. Они не применяются на практике массово пользователями. А значит — они и не разбираются в рамках этого эссе в принципе, потому что не подпадают под определение “нейросети”, использующееся в этом эссе.

И упомяну последнее. В рамках феноменологических тезисов невозможен аргумент социального дарвинизма, где предлагается отсеивание и определение глупцов на основе неграмотного использования инструмента. Главная задача нейросетей — лишать вас социального контакта, “за ненадобностью”, “миновать посредников”. И, следовательно, лишать вас одного из методов проверки информации, как и столкновения с новыми знаниями. А еще ограничивать столкновение с попросту иным мировосприятием. Как и лишать умения работать с информацией во всех смыслах, постепенно и медленно подтачивая эти навыки, расслабляя удобством и комфортом. Ум в рамках аргументов выше, как критерий отбора, становится нерелевантен. Потому что во многом, этот ум основывается на навыках и знаниях, которые задействуются в процессах работы с информацией. Нейросеть лишает вас участия в этих процессах, и постепенно учит в них не участвовать в принципе, и не обращаться за помощью к другим людям.

Итого, имеем опасную ловушку — "я слишком умный, чтобы эта система на меня подействовала и исказила мое мышление". Она исказит так же, как любая другая система — например, язык и деньги. Исказит, покуда вы ей пользуетесь, как инструментом. Язык действительно нами думает — для русскоязычного человека понятно, почему солнце — оно, а луна — она, хотя некоторые языки не причисляют "пол", то есть род, объектам. А что вообще есть "пол" как понятие, кстати?.. Да, это ведь тоже система мышления, удобный конструкт для формулирования определений и категоризации... И искажений "объективной реальности" — а вернее, даже не объективной, а просто известных нам критериев из углубленной системы, выходящей за рамки общепринятого упрощения. Можно пойти дальше, и сказать, что научный метод — такая же система, модель, в которой мы мыслим. И это будет правдой. Многие модели удобны, позволяют познавать бытие быстрее благодаря упрощениям — а то есть, сокращениям — алгоритмам и четким критериям отбора. Но рамки этих моделей вредят. Более того, модели не могут описывать сами себя. Классический пример: математика не может доказать себя сама, не выйдя за рамки и не ссылаясь на философскую дисциплину логики.

Если система, как модель, не может что-то описать — это не значит, что этого нет в принципе. Этого попросту нет в системе. Точка.

Никто ведь не сомневается, что игра, как закрытая система с магическим кругом (входом и выходом), не описывает реальность целиком? Все, что описывает игра — симуляцию ограниченной и упрощенной реальности. Ограничениями выступают правила системы. А они есть у любой системы. Правила — попросту последовательность условий и алгоритм, который мы проходим внутри системы, хоть сколько-нибудь простой или сложной.

Нет никакой разницы между такими правилами:
1. "Бросьте кубик — значение на грани будет значением характеристики вашего персонажа" (настольно-ролевая игра)
2. "У человека есть (Х), (Y), (Z) — следовательно, это млекопитающее" (общеобразовательный вариант биологии, как науки)
3. "Порядок слов в утвердительных предложениях в этом языке следует формуле (А, затем Б, затем В)...". (учебно-методическое изложение языковых правил)
Все они — правила, формулирующие систему, и все они следуют математической логике, где истинность утверждения будет проверяться соответствием данных с условиями.

Опустим, что, если сильно упрощать, системы бывают жесткими, как правила отдельно взятой игры списком, а бывают мягкими и адаптивными, как упомянутый язык. Бывают эмерджентные — создающие новые свойства (сумма частей больше частей по отдельности), а бывают нет. Это в рамках эссе не столь важно.

Любая система, даже самая глубокая в своей модели, требует принимать на веру свои искажения. Разница между системами с магическим кругом и без него — только в том, что магический круг создает границу "реальное - нереальное". А система с его отсутствием — минует этап создания этой границы. Границы ментальной, которая четко разграничивает реальность и симуляцию в восприятии субъекта. И тогда система может показаться пользователю объективной реальностью, хотя на деле — остается описательной упрощенной моделью.

Даже если вы обо всем этом знаете, вы — не исключение из правила. Вы будете принимать на веру искажения и упрощения, чтобы сознание могло познавать информацию быстрее и эффективно ее относить к категориям.
Вопрос: согласны ли вы на то искажение, которое предлагает система? Готовы ли вы вкладывать силы, чтобы от него каждый раз отказываться, когда прекращаете взаимодействие с этой системой?

Резюмируя анализ.
Да, все выше можно легко воспринять как истеричный клич: "Технологии заставляют вас тупеть!". Только вот в случае нейросетей он уже научно доказан исследованиями, раз. Два — теперь аргументирован со стороны философии. И этот клич — про конкретную технологию, где принцип The Purpose of a System is What it Does оголяет реальность. И она такова: "Нейросети требуют от пользователя думать и участвовать в процессе все меньше, чтобы ими пользоваться в принципе, но ничего не дают взамен утерянному". Позитивных аргументов за использование нейросетей — таких общих, распространенных и внедряемых всюду — я не вижу. Хотя вижу эти аргументы для соцсетей, средств связи, индустриализации, глобализации.

И лично я — я не согласен отказываться от навыков. Отказываться не то, что ради минимального блага — а ради отсутствующего блага, симулякра. Я не согласен отказываться от социальных связей, как бы тяжело и неудобно формировать их ни было. Я выберу обратиться к живому художнику, живому ремесленнику, живому редактору. Я хочу строить сообщество единомышленников с разными навыками и умениями, я хочу видеть людей и их душу за благами, которыми мы обмениваемся взаимно. А не лишать себя этого посредством обращения к автоматону, который даже заявленных функций выполнить качественно не может. Ведь даже те функции, в которых автоматон считается хорошим, опровергаются специалистами в этих функциях! Да, программисты массово ругают нейросети, когда речь идет о написании программного кода.

Зачем мне автоматон-неуч, зачем мне симулякр, когда есть живой специалист и настоящее благо? Зачем мне отказываться от качества ради удобства и скорости, если я на деле ничего не приобретаю взамен как результат процесса?
Но можно, конечно, эту аргументацию не учитывать: я и не прошу. Я лично сам вообще в этом плане ретроград — за возрождение забытых навыков, давно прошедших автоматизацию. Полезно уметь шить, полезно уметь резать по дереву, полезно уметь чинить технику своими руками. Полезно полагаться на себя и людей в своем социальном кругу, искать новых людей в этот круг. Полезно думать своей головой на плечах, даже когда это думанье — рутинно и скучно. Лучше так, чем я постепенно и незаметно для себя отучусь навыкам и методам, которые нарабатывались годами и десятилетиями. Особенно тем, которые я даже не считал навыками и методами — и вскроется это только, когда они уже будут утеряны.

И отсюда, вопросы:
А вы готовы принимать на веру мышление, которое видит вас бездушным ресурсом? Ресурсом, с которого нужно забрать как можно больше выгоды, не дав взамен ничего?
Вы готовы и согласны отдавать себя и распространять то, что плодит потерю критического мышления и качество знания у всех вокруг — и у вас в том числе? Вы согласны пользоваться таким инструментом, с такой моделью внутри его системы?
Вы готовы последовательно отказываться от социальных связей и обмена информацией с живыми людьми вокруг? Вы готовы лишиться социальной поддержки и социального клея, перестать обмениваться благами, потому что автоматон позволяет получить результат без социального контакта и общества вокруг?

Я свой ответ знаю: я не готов. Лучше я соглашусь на другие когнитивные искажения от прочих инструментов и технологий — но они хотя бы будут иметь под собой неиллюзорное благо.

Зачем мне симулякр молотка, если у меня есть молоток?
Обратимы ли все описанные выше процессы? Какие-то — нет, какие-то — да. Но сколько труда и сил требуется, чтобы вернуть утраченное? Можно ли, зная процессы, сознательно им сопротивляться, пока вы пользуетесь инструментом? Разумеется, можно — есть сообщества, минующие деньги, как регулятор обмена. Есть люди, отказавшиеся от иерархичного подхода к построению общества, и пришедшие к эгалитарному методу. Ну, хотя бы в отдельно взятом сообществе. Это сложно и трудно — но не невозможно. В парадигме просвещенной и разочарованной западной мысли живут и дышат оккультисты и язычники.

Но мой личный ответ на тему эссе пока что остается категоричным. И он таков: вопрос задан неправильно. Нейросети — симулякр [вставьте нужное] — друга, врага, помощника. Я выберу оригинал заместо копии с копии, всегда.

А теперь об этом же — в контексте оккультизма и язычества.
Языческое мировоззрение диктует мне важность плюрализма, взаимного обмена, открытости и честности. А полученный за жизнь опыт и гнозис от оккультной практики — принципы, которыми я руководствуюсь уже по наитию. Их три, и они формулируются довольно просто:

1. “Не осуди чужое действие, а наблюдай беспристрастно, учитывай и осознавай все уточнения, модели и нюансы, сложившиеся в итог”.
2. “Все настолько индивидуально, а вероятностей такое великое множество, что не может быть единого верного решения и умозаключения, как и гипотезы, всегда будут исключения и уточнения”.
3. “Прелесть процесса деланья, процесса познания — в итеративности, совершая ошибку, мы учимся не совершать ее больше, и делать все лучше, и лучше”.

Аргументами выше я не призываю отказываться от использования нейросетей ни в повседневной жизни, ни при исследованиях, ни в практике. Мой личный выбор, мое личное отношение — не панацея для другого. Я лишь пытаюсь дать инструмент анализа и призму восприятия, которую смог как-то применить и сформулировать сам. И поднимаю — не новый, а скорее незаслуженно забытый в дискурсе — пласт размышлений о сущности и природе инструмента. Не могу писать об этом беспристрастно и разбирать со всех сторон — и не считаю нужным, ведь есть другие живые люди, нашедшие свой, другой, индивидуальный подход к разбору темы.

Скажу лишь то, что считаю вышеизложенные “общие положения” критически важными — это необходимо было высказать. Высказать и предложить как метод размышлений другим оккультистам, и особенно — оккультистам с академическим подходом к исследованию и практике.

Оккультные практики — как подсказывает мне уже скорее интуиция, чем сухой анализ — гораздо более резистентны к “очарованию” систем и желанию распространить модель на всю реальность в общем. Все вполне логично и обосновано: чтобы вообще открыть для себя путь к оккультизму и язычеству, нужно отринуть привычные и известные с детства модели мышления. Из “мира победившего рационализма” — вернуться к чувственно-иррациональному познанию. Уйти от “разочарованной в мире западной мысли”, чтобы очароваться миром вновь. Более того, мы знакомы с магическим кругом не только по играм в детстве — мы отлично понимаем границы обряда, ритуала и традиции, которые тоже им обладают. И нам легче распространить логику магического круга на те системы, которые им не обладают.

В целом, культурная функция оккультиста и мистика, шамана, жреца — находиться на границах общей системы, стоять между критериями определений, ставить под сомнение известные парадигмы и расшатывать догмы. Всегда маргинальны, всегда контркультурны — и от этого, главные двигатели прогресса и столпы живой культуры. Множество божеств разных пантеонов, мифологических героев и фигур, известных деятелей оккультизма — подвергали сомнению факты и данности. Критика устоявшейся системы — главное подспорье здоровья этой системы, да и общества в принципе.

Сам оккультизм и его внутренние традиции можно много за что критиковать. Хоть за элитарность и закрытость знания, сформированную самим методом передачи этого знания. Или иерархичность орденов и ступеней внутри, рискующих способствовать формированию деструктивного культа. Продолжать можно долго — и любая критика будет способствовать оздоровлению системы, как модели мышления и познания мира. Система будет адаптироваться и уточняться, как, например, это делали научные дисциплины, как естественным образом обмениваются между собой языки и культуры.

Но, как было сказано, оккультизм по своей природе контркультурен и маргинален. Моя гипотеза на данный момент — слишком опасно пользоваться нейросетью, такой, что призвана быть идеальным мульти-инструментом, применительно к оккультизму. Невозможно через общую среднюю абстракцию достичь конкретики, не потерявшись в уточнениях абстракции, которая изначально была не верна. Для меня персонально все проблемы нейросети перевешивают ее плюсы, и я предпочту свои старые, проверенные временем методы, адаптировать к современности. Если корпорации хотят, чтобы я обращался к их нейросети вместо поисковой системы, которая теперь работает заметно хуже — я адаптирую методы поиска, а не перейду к нейросети. Останусь на границе маргиналом, если угодно, а не воспользуюсь общепринятым методом.

И, учитывая все вышеизложенное, считайте мое эссе скорее предостережением и методом самопроверки. Таким же неидеальным упрощением, инструментом — как деление гнозиса на личный, коллективный и верифицируемый.

И главное в этом предостережении — два призыва:
1. Не потеряйте людей и сообщество, связи между живыми практиками и исследователями. Даже если вам кажется, что вы не исключаете человека из уравнения. Особенно не потеряйте их в сфере и системе познания, которая сама по себе элитарная и исключительная по определению.
2. Зачем отказываться от процесса ради скорости и легкости результата? Процесс и его проживание, получение опыта из этого процесса, сколь бы рутинным он ни был, это действие сакральное. Даже в самом обыденном действии есть частичка божественного и магического.

Нас, оккультистов и язычников, и без того мало по определению, мы и без того разрозненны, чтобы пренебрегать возможностью сформировать связи, минуя их в принципе. А за процессом великого деланья кроется то, что искали адепты внутренней алхимии — трансформация через прожитый опыт.