Кто тебя посвятил?

«А кто тебя посвятил?» — вопрос, который в разговорах о ведьмовстве рано или поздно всплывает.

Иногда за ним стоит желание понять, у кого человек учился и с какой традицией связан. Иногда это способ проверить, может ли он действительно говорить от имени группы, которую называет.

Вопрос разумный. Но прежде чем отвечать на него, стоит разобраться, что именно мы называем посвящением. Потому что передача знаний от деревенской знахарки родственнице и вступление в современный инициатический ковен могут быть одинаково важными для участников — при этом устроены они по-разному.

И ещё одна деталь: привычный нам образ ведьмовской линии, в которой посвящение передаётся от одного полноправного участника традиции другому, сформировался в том числе под влиянием оккультных орденов. Чтобы понять, как это произошло, нам понадобится Джеральд Гарднер.

Кто научил ведьмака?

Начнём с русских материалов. Здесь трудно говорить об одной «русской традиции посвящения»: перед нами множество местных практик и представлений о колдунах, знахарях и других «знающих» людях. Где-то знания передавали родственникам, где-то — постороннему ученику. Могли передать отдельный заговор, научить лечению или рассказать о передаче самой колдовской силы.

Исследовательница Татьяна Агапкина, изучая заговорную традицию восточных славян, пишет о передаче знаний от старшего поколения младшему — как внутри семьи, так и вне её. При этом некоторые важные части заговоров могли сохранять в тайне.

Агапкина рассматривает прежде всего знахарскую практику, поэтому распространять её выводы на всех русских ведьм и колдунов было бы слишком смело. Но важна сама форма передачи: один человек знает слова и способ их применения, другой получает их от него.

Существовали и рассказы о том, как колдун передаёт силу перед смертью. Согласно таким представлениям, он мог сделать это через прикосновение или предмет — иногда даже человеку, который вовсе не хотел становиться его преемником.

Эти сюжеты дошли до нас как фольклорные рассказы. Они показывают, как люди представляли колдовство и его передачу, хотя каждый из них и нельзя считать записью действительно проведённого обряда. Но сам диапазон возможностей любопытен: от выбранного ученика до человека, получившего колдовство против собственной воли.

При этом сведения о том, от кого человек получил знания, влияли на его репутацию. Антрополог Ольга Христофорова описывает случай, когда после смерти известного колдуна жители деревни обращались за помощью к его вдове, предполагая, что муж передал ей свои знания. Сама женщина это отрицала: «Думали, мне передал. Не нужен мне этот грех!»

Для соседей предполагаемая связь с колдуном была основанием считать, что вдова тоже «знает» . При этом никакого документа о передаче у них не было, да и сама женщина с такой оценкой не соглашалась. Зато была репутация конкретного человека — и рассказы окружающих о том, кому могли достаться его знания.

От розенкрейцеров к ведьмам

Теперь перенесёмся в Британию первой половины XX века. Джеральд Гарднер был знаком с тем, как устроены инициатические общества своего времени. Он состоял в масонской ложе, а позднее общался с розенкрейцерским кругом Crotona Fellowship. Сам Гарднер утверждал, что именно через окружение, связанное с этим обществом, познакомился с ведьмами Нью-Фореста и в 1939 году был посвящён в их ковен. Что именно представляла собой эта группа до знакомства с ним и насколько далеко уходила её история — предмет споров.

В 1947 году Гарднер встретился с Алистером Кроули и получил хартию, связанную с Ordo Templi Orientis — инициатическим орденом, в котором существовали степени и полномочия на посвящение. Тексты Кроули заметно повлияли на ранние викканские ритуальные материалы; позднее Дорин Валиенте работала с Гарднером над их переработкой. При этом история о том, что Кроули просто написал для Гарднера все ведьмовские обряды, источниками надёжно не подтверждена, и я считаю её пустой и созданной для того, чтобы убедить окружающих во вторичности викки.

На этом фоне становится понятнее, почему современная инициатическая викка приобрела знакомый нам вид: ковен, обряд принятия, степени, передача полномочий и линия, связывающая посвящённого с предыдущими участниками. Исследователь Хенрик Богдан рассматривает гарднерианское ведьмовство рядом с масонскими и другими западноэзотерическими обрядами посвящения. Но надо сказать, что "сравнивает" не значит, что она ровно такая же.

Стоит разделить установленные связи и реконструкцию. Гарднер действительно знал орденскую среду, а влияние оккультных текстов на раннюю викку прослеживается. Но назвать один конкретный орден источником всей викканской системы передачи было бы слишком просто. Гарднер и его соратники работали с несколькими влияниями, создавая практику, которую сами связывали с ведьмовством.

А что с традвитчем?

Здесь возникает соблазн провести прямую стрелку: Гарднер взял орденскую модель, а затем весь традвитч получил её от викки. Но у нас недостаточно оснований, чтобы так описывать всё традиционное ведьмовство. Это широкое направление, внутри которого существуют разные группы, истории и взгляды на посвящение.

При этом британские ведьмы XX века жили в общей оккультной среде, читали одни и те же тексты, общались, спорили и переходили из одного круга в другой. Роберт Кохрейн резко критиковал гарднерианцев, но переписывался с ними; Дорин Валиенте после работы с Гарднером присоединилась к его кругу. Исследователь Итан Дойл Уайт также рассматривает свидетельства о возможном гарднерианском посвящении самого Кохрейна, хотя этот вопрос остаётся спорным.

Поэтому влияние лучше искать в конкретных случаях: у каких людей, в каких обрядах и через какие контакты мы его видим. Сходство форм посвящения само по себе ещё не рассказывает всей истории их происхождения.

Эндрю Чамбли, магистр Cultus Sabbati, описывал и устную передачу знаний от наставника ученику, и ритуальный акт передачи силы. Он использовал выражение «знание, нашёптанное на ухо» для того, что переходит между практиками через слово. Обучение, по его описанию, предшествует заключительному обряду посвящения.

Интересно, что Чамбли сам сравнивает описываемую им ритуальную передачу с практиками некоторых объединений, связанных с масонскими орденами.

Почему важно знать посвящающего?

В инициатических формах викки — например, в гарднерианских и александрийских ковенах — вопрос о посвящающем помогает установить связь человека с традицией. Во многих таких ковенах существуют три степени посвящения; есть также викканские практики, для которых подобная линия не является условием.

В гаитянском вуду (хотя правильнее - "воду") вопрос о наставнике и посвящающей общине тоже может иметь большое значение, хотя история и устройство этой религии отличаются от британского ведьмовства. Исследователь Самюэль Регулюс, изучая передачу жреческого служения унгана и манбо, рассматривает несколько её составляющих: обучение через наблюдение, сны, передачу предметов и посвящение. Он также пишет о роли семьи, общины и связи между поколениями.

Если известно, кто посвятил человека, можно спросить дальше: с каким домом он связан, у кого учился, что известно о его наставнике и как к нему относятся в общине. Имя посвящающего даёт основание для оценки — хотя само по себе ещё не заменяет знания о поступках и работе посвящённого.

И в этом месте мы снова возвращаемся к деревенской знахарке. Её могли спросить, от кого она получила заговор, и ответ тоже имел вес: одного учителя знали как опытного, о другом могли говорить иначе. Только для такой оценки не требовалась орденская родословная с перечислением всех предыдущих поколений.

Так что вопрос «кто тебя посвятил?» полезен, когда мы понимаем, в какой традиции и о каком посвящении спрашиваем. Ответ может указать на линию, наставника, дом или общину. А может привести нас к совершенно другой истории — о родственнице, передавшей слова заговора, или о человеке, чьи знания деревня приписала ему вопреки его собственным словам.