Две странные истории

Судебный процесс над ведьмами 1607 года в Рае, что в графстве Сассекс, до того любопытен, что заслуживает отдельного рассказа. Дело касается двух женщин — миссис Анны, или Энн, Тейлор и миссис Сюзанны Своппер, живших дверь в дверь на Лайон-стрит, одной из живописных улочек старого портового города.

Дома, в которых они жили, принадлежали старушке миссис Беннет, матери Энн Тейлор. В округе она слыла кем-то вроде «мудрой женщины» (wise woman), или белой ведьмы: соседи обращались к ней за исцелением от разных недугов. Джордж, муж Энн Тейлор, значится джентльменом. Свопперы — Роджер и Сюзанна — были звания более скромного и снимали дом у миссис Беннет. Роджер Своппер был пильщиком.

В 1607 году на Сюзанну Своппер и Энн Тейлор донесли как на ведьм. Сюзанну привели для допроса к мэру, Томасу Хиггонсу, и ее показания записал городской секретарь.

Она рассказала: все началось однажды ночью — около полуночи, лежа в постели, она увидела явившихся ей четырех духов. Один был высокий, гладко выбритый юноша в белом стихаре, назвавшийся Ричардом. Другой — человек в летах, с седой бородой, одетый в белое, в атласном дублете и штанах с прорезями; он назвался Робертом. Были там и две женщины, Кэтрин и Марджери: одна в зеленой нижней юбке и белом корсаже, другая — вся в белом.

Наутро она рассказала о видении своей приятельнице миссис Тейлор, и та ответила, что это наваждение. Однако духи явились еще дважды; Сюзанна пришла к миссис Тейлор снова, и та посоветовала ей спросить у них, чего они хотят. В следующий раз она так и сделала, и духи велели ей пойти к Энн Беннет (миссис Тейлор) и позвать ее копать в саду.

Энн с Сюзанной послушно отправились в сад — Энн, во всяком случае, грезила о зарытом кладе. Однако одной из них сделалось дурно, должно быть от страха или волнения, и копали они недолго. Тогда Энн Тейлор рассказала Сюзанне, что прежнего жильца ее дома, некоего Роджера Пайуолла, тоже тревожили духи и тоже велели ему копать в саду; но он до того испугался всей этой истории, что копать не стал, а с той поры и умер.

Энн сказала, что деньги эти по праву наследства принадлежат ей, и пообещала Свопперам: если те выведают у духов, где зарыты деньги, им достанется сто фунтов и нужды они больше знать не будут.

Духи подтвердили, что деньги зарыты в саду, и упомянули о другом кладе, недавно найденном в местечке Уикс-Грин, — о нем Энн Тейлор доводилось слышать.

Дух Ричард, главный собеседник Сюзанны, в конце концов уговорил ее отправиться в Уикс-Грин. О том, что было дальше, рассказывает сама Сюзанна: ее показания сохранились на одном листе в Харлейском собрании рукописей (№ 358, ст. 47, л. 188). Орфография приведена к современной:

«И она разузнала дорогу у Энн Беннет (Энн Тейлор), и пошла туда, и там увидала высокого человека (Ричарда), стоявшего на улице; и он позвал ее идти за ним через ржаное поле в зеленое поле, что за ним, и она пошла; и посреди поля с одной стороны была лощина, а с другой — откос; и там он сказал ей, что в той лощине есть горшок, а в горшке золото, и цепь поверх него; а подле ямы, под невысоким пеньком, стоит металлический котелок о трех ножках, и в нем деньги. И он велел ей сесть на откос, и она села; и тогда увидала она человека, всего в черном, по одну сторону изгороди, и женщину в зеленом с той же стороны, и они шли навстречу друг другу. И померещилось ей, будто земля движется под нею, покуда она так сидела, и она вскричала: „Господи, помилуй меня, что со мною станется?“ И тогда высокий человек снова подошел к ней и велел не бояться, ибо худа ей не будет; и, видя тех двоих, о ком сказано выше, она спросила у высокого человека, кто они. И он сказал: „Женщина эта — Королева фей“, и что, если она преклонит перед нею колени, та даст ей пропитание на всю жизнь; и тогда она взглянула — а их уже не было. И высокий человек снова подошел к ней и велел встать и идти домой; но она не могла подняться; и он заклял ее именем Божьим встать. И тогда она поднялась и пошла домой, и слегла больная, а человек тот исчез».
(Гарлейское собрание рукописей, № 358)

Самое любопытное здесь — упоминание Королевы фейри. Так называли Деву ведьмовского ковена. В Шотландии её именовали Королевой Эльфхейма, во Франции — Королевой шабаша. А человек в чёрном, явившийся вместе с нею, вполне мог быть Дьяволом ковена: его обыкновенно описывают именно так. Были ли все эти явления чистым видением — или за ними стояли люди из плоти и крови? Сказать трудно.

Сюзанна утверждала, что в разное время видела восемнадцать духов, но говорили с ней лишь первые четверо — Ричард, Роберт, Кэтрин и Марджери. Энн Тейлор сказала ей, что видела восемьдесят, а то и сто духов, «и все они были фейри». Что она имела в виду, неясно: то ли хотела уверить Сюзанну, будто и ей самой дано видеть духов, то ли намекала на очень старое народное поверье, по которому воинство фейри состоит — по крайней мере отчасти — из душ тех, кто не был крещен, то есть не был христианином; а среди таких, разумеется, нашлось бы немало приверженцев Старой Религии.

Случалось, что духи или видения появлялись в оконном стекле, — их видели там и Джордж, и Энн Тейлор. Сюзанна говорила, что видения эти посылались, дабы убедить их, ибо они не верили.

Сюзанна имела обыкновение раскладывать на подоконниках, где обычно являлись духи, цветы и травы, а порой ставить туда воду, хлеб и мясо; всё это духи заставляли исчезать — надо думать, в доказательство своей силы. Видела она и духа Ричарда, расхаживавшего по городу в разное время; однажды подобным же образом упомянут и Роберт.

Всё это, должно быть, звучало весьма странно для мэра и городских старшин Рая. Энн Тейлор и Сюзанну Своппер взяли под стражу и заключили в городскую тюрьму по обвинению в сношениях со злыми духами. Их судили на общей сессии суда в Рае и приговорили к смерти.

Есть, впрочем, признаки того, что на Энн Тейлор держала личное зло Марта, ставшая женой Томаса Хиггонса — того самого мэра, что вёл дело. Энн Тейлор в свое время отозвалась о нравственности этой дамы и обвинила ее в связи с первым мужем, Томасом Хэймоном, прежним мэром, — связи, начавшейся еще до их брака, при живой первой жене. Не прошло и трех недель со смерти Хэймона, как вдова вышла за Хиггонса. Теперь Марта отплатила ей, показав на суде, что, по её убеждению, Энн Тейлор извела Хэймона колдовством.

Джордж Тейлор, муж Энн, обратился к сэру Джону Бойсу, и тот вмешался, указав мэру, что суд, быть может, вовсе не вправе разбирать подобные дела. Исполнение приговора отсрочили — по-видимому, в расчете на новое разбирательство. Однако мэр отказался выпустить Энн Тейлор под залог, и она осталась в заточении в башне Ипр. Тогда Джордж Тейлор подал прошение лорду-хранителю Пяти портов, графу Нортгемптону. В прошении он писал, что жена его «ныне на сносях и весьма ослабела как от того, так и от мерзости темницы».

Лорд-хранитель отправил мэру Рая весьма резкую записку, где говорилось, что Энн Тейлор держат в общей тюрьме «по несправедливому навету распутной женщины и из личного неудовольствия, вами против неё затаенного».

Мэр отвечал, что Энн осуждена за пособничество Сюзанне Своппер в колдовстве. Муж ее обещал, что она явится в суд по первому вызову, но она сбежала на полгода в Кент. Она тайком вернулась в Рай, где ее схватили после ссоры со служанкой и посадили в тюрьму. Тем не менее мэр согласился отпустить ее под залог в сто фунтов, поручителем по которому выступил ее муж.

Дело тянулось до 1611 года, когда его вновь передали городским законникам; те сошлись во мнении, что оно подпадает под общее помилование. Томас Хиггонс, мэр, всё это затеявший, к тому времени умер, а после вмешательства лорда-хранителя в городе, надо полагать, только рады были от такого дела избавиться. Энн и Сюзанну оправдали.

Еще одна странная сассекская история связана с тем, что нынче называют полтергейстом. В то время, когда все это происходило, — около 1662 года, — подобные вещи списывали на колдовство. Однако в наши дни психические исследования уделили изучению таких случаев немало времени и пришли к некоторым предварительным выводам.

Прежде всего замечено, что такие явления часто связаны с присутствием в доме, где они происходят, подростков или детей. Молодые люди, переживающие душевное напряжение переходного возраста, иногда словно становятся средоточием этих беспокойств. Случается, хотя и реже, что таким центром, откуда явления как будто черпают силу, оказывается и взрослый невротик.

Самим явлениям обыкновенно свойственна бессмысленная, злая разрушительность. Камни швыряет незримая сила. Стуки и странные шумы тревожат дом. Мебель и посуду швыряет по комнатам. Иногда сам собою вспыхивает огонь. Иногда видят непонятные фигуры. Явления бывают разной силы — от слегка странных до ужасающих и опасных. Полного ответа на эту загадку исследователи не знают.

Приводимая ниже история содержится в рукописном собрании материалов по Сассексу, которое преподобный У. Хейли, ректор Брайтлинга, завещал Британскому музею. На дату — около 1662 года — указывают упомянутые имена. Орфография и пунктуация осовременены:

«В Брайтлинге, что в Сассексе.

Что до брайтлингской повести, каковая в существе своем несомненно правдива, хотя иные обстоятельства ее и разнятся, — благоволите принять нижеследующее известие.

В понедельник, три недели тому, у дома Джозефа Круттендена из Брайтлинга или подле него около полудня пришла к служанке помянутого Круттендена старуха и говорит ей, что на хозяина ее и на хозяйку идут беды тяжкие: дом их будет сожжен, и много иных напастей на них падет;

а притом наказывает девушке, что, ежели она проронит слово о сказанном, дьявол разорвет ее на куски; а иначе бояться ей нечего, никакого вреда ей не будет.

В ту же ночь, когда муж с женою лежали в постели, в них полетели грязь и пыль, а откуда — они сказать не могли. Встают они и молятся, и, покуда молятся, все утихает. Иные говорят, что легли они снова, но, встретив ту же напасть, вынуждены были подняться. Во вторник около полудня пыль и грязь и разные вещи опять летели в них; до наступления ночи занялась огнем часть дома с одного конца; они его разгребают, оно вспыхивает вроде пороха; только уймут в одном месте — начинается в другом, а там и в третьем, покуда весь дом не сгорел. Иные говорят, будто видали нечто вроде черного быка, что кувыркался кругом; за верность сего не ручаюсь.

Дом хоть и сгорел дотла, а пламенем не горел. Ночь прошла за переносом добра — то одного, то другого, туда и сюда, — сами же они, думаю, большею частью оставались на дворе. В четверг полковник Басбридж (прежний дом был его, и о печальном случае с этим человеком он знал) велел им перейти в другой его дом в приходе; но едва снесли туда пожитки, завелись такие же беспокойства и там: дом загорается, многие тщатся тушить, да напрасно, покуда не выбросили пожитки вон, — и тогда огонь унялся почти без всякой помощи.

В таком положении никто не смел пустить их к себе на порог; ютятся они под навесом; добро их переворачивает вверх дном; оловянные блюда, ножи, обломки кирпича летят в них, но вреда им не делают. Господа Беннет и Брэдшоу, священники, пришли помолиться с ними, и тут нож скользнул мимо груди мистера Беннета, а в спину ему полетела не то чаша, не то блюдо; но пока шла молитва — тихо. Были они на дворе, и народу собралось множество, как из воздуха вылетел деревянный тут (нечто вроде ковша), пронесся мимо многих, подлетел и ударил хозяина; равно и подкова, которую кто-то отложил в сторону, — и замечено было, что она сама собою поднялась опять, полетела к тому человеку и ударила его посреди сотни людей.

На строгом допросе хозяин признается, что был вором и воровал под личиной благочестия, в день субботний. Девушка пересказала хозяйке прежнюю историю про речи той женщины; за той посылают и допрашивают ее перед капитаном Коллинзом и мистером Басбриджем, и ее сторожат и обыскивают целые сутки; девушка говорит, что она похожа на ту женщину, но, думаю, не поклянется, что это она самая. Женщину эту и прежде подозревали, что она ведьма, за это ее должны были доставить в Мейдстон, да она ушла и с той поры жила где-то под Беруошем; имени ее не знаю. Во вторник четверо священников держали пост: господа Беннет, Уэллер, Брэдшоу и Голден. С тех пор ни о какой напасти не слыхали. Говорят, что они (Круттендены) живут не то в амбаре, не то в пивной.

Пока жили они на дворе, хозяйка послала соседям муки испечь хлеба, но слепить из нее хлебы не смогли: была она как масло; сунули ее в печь, а она не печется и вышла такою же, какою вошла.

— Сие известие получено от мистера Коллинза, который многому был очевидцем».

(Преп. У. Хейли, ректор Брайтлинга. 1662)

Читатель заметит, что в этом злополучном семействе была юная служанка. Что женщина, которую заподозрили в наведении беды колдовством, вообще подходила к дверям, известно только со слов самой девушки. Однако этого хватило, чтобы женщину «сторожили и обыскивали целые сутки». Судя по тому, что нам известно об обычаях охоты на ведьм, это значило, что все это время ее держали взаперти, без еды и сна, в надежде, что с нею попытаются связаться ее духи-помощники. Иногда подозреваемую сажали со скрещенными ногами, а если требовалось, то и связывали в таком положении, на табурет или на стол посреди комнаты — и держали так часами. Если за время дозора в комнату входило какое-нибудь животное, залетала птица или хотя бы насекомое, его тут же убивали, подозревая, что это один из ее бесенят.

Ее также раздевали и искали дьявольскую метку, которой он будто бы клеймил своих приверженцев. Описание метки было до того расплывчато, что при желании обвинителей под него подходило едва ли не всякое родимое пятно или мелкий изъян. Иногда меткой считали место, нечувствительное к боли; его отыскивали длинными булавками, завязав подозреваемой глаза. И правда, в менее чувствительные части тела острую иглу можно вогнать так, что почти ничего не почувствуешь. Врачи пользуются этим и сегодня, делая подкожные инъекции. Так что у по-настоящему усердного охотника за ведьмами выбор средств добиться приговора был довольно широк.

Для нынешних исследователей психических явлений главным предметом внимания стала бы та самая служанка. Наслаждалась ли она зрелищем допроса предполагаемой ведьмы? Подстраивала ли она эти явления — или они происходили из-за нее, но вне ее сознательной воли? Других записей, которые рассказали бы нам, чем кончилась эта странная история, не сохранилось.

Перевела: #Саара
Renard Occultisme